В 1984 году в Киеве несколько дней гостил поэт Роберт Рождественский. Но приехал он не на выступления, а со своей семьей на экскурсию. "Надо показать домашним "откуда есть пошла земля русская". Так как я был немного знаком с ним лично, то рискнул позвонить в гостиницу "Киев" и договориться о встрече. Роберт Иванович пригласил меня к себе в номер. Я спросил: "Почему вы так редко приезжаете в наш город? Не приглашают? Или какие-нибудь другие причины?" Поэт рассмеялся и сказал: "Да, почему-то сейчас приглашают неохотно. А вот зимой 1978 года уговаривали так настойчиво, что я согласился выступить в одном из ваших дворцов культуры... Но из-за непогоды вылет задержался до одиннадцати вечера. Наконец, взлетели. Рядом со мной сидел командированный инженер какого-то киевского НИИ. Он меня узнал, разговорились. Выяснилось, что сам он поэзией не увлекается (физик, а не лирик). Но зато уж его жена, она не просто любит стихи - обожает. Мало того, она собирает раз в неделю небольшой домашний "салон" местных любителей изящной словесности, художников, музыкантов, интеллектуалов. Засиживаются нередко до самого утра... Мы беззаботно проговорили весь час перелета, а когда я вышел из аэропорта, то оказалось, что меня никто не ждет. А ведь обещали встретить на машине. Я закурил, подумывая скоротать ночь в Борисполе, в Киеве на ту пору у меня неофициальных знакомых не было. Из-за пурги, из-за задержки рейса меня, видимо, попросту не дождались. Тут подошел попутчик, понял ситуацию и предложил взять такси на двоих до Дарницы, пригласил заночевать в его квартире. Дескать, места хватит, две комнаты, телефон. Жена будет необыкновенно рада такому высокому гостю. Короче, я, может быть, не очень охотно, но все же согласился. Мужик вроде нормальный, да и усталость после долгого многочасового ожидания вылета сказалась. Не сидеть же до утра в здании аэровокзала... Когда подъехали по завьюженной трассе к дому и начали подниматься в лифте, инженер (жаль, забыл его имя) попросил не сразу представляться хозяйке дома - должна же она сама узнать в случайном госте известного поэта. Я вяло согласился. Позвонили, жена моего попутчика почему-то возвращению мужа не очень обрадовалась. Мельком взглянула на меня, в шапке-ушанке, завязанной под подбородком: "Это что, твой сослуживец? Негде переночевать?" Инженер как-то радостно закивал. Тогда женщина полушепотом приказала нам идти на цыпочках на кухню, потому что в гостиной у нее сегодня как раз очередной "салон", собрались "очень приличные" люди города. И чтобы сидели мы тихо и не высовывались. (Технари, что с них взять?) Немного водки она нам пообещала принести, а закуску предложила поискать самим в холодильнике. Инженер, азартно сверкая очами, с удовольствием согласился, видимо, предчувствуя момент своего скорого триумфа, а дама вернулась к своим интеллектуалам со словами: "А это мой какого-то электрика привел. Я им по полстакана сейчас налью. В литературе они не петрят..." И вот сижу я на табурете, чуть-чуть отогрелся водкой, закусил килькой в томате и слушаю, как из большой комнаты доносится голос какого-то парня, который на днях вернулся из Москвы. Судя по его рассказу, в столице он покуролесил на славу. А главное, в хорошей компании поэтов первой величины. Сошелся с ними запросто, так как они были без ума от его стихотворений. Вознесенского он называл Андрюшкой, Евтушенко - Женькой, меня же почему-то уважительно, видимо, из-за высокого роста - Робертом Ивановичем, а Беллу Ахмадулину - белкой. Мотался парнишка в Москве несколько дней от ресторана к ресторану да все с той же "бригадой", к которой безуспешно пытались примазаться какие-то известные актрисы театра и кино и дикторши Центрального телевидения. Но так как поэтам между собой общаться гораздо легче, то лишних не брали. "Славянский базар", "Советская", Центральный дом литераторов, ресторан ВТО, и т.д. и т.п. У хозяина глаза потухли, он виновато смотрел на меня, чувствовалось, что он испытывает неловкость за чужую наглость и глупость. А я открывал для себя совершенно неожиданные эпизоды своей позавчерашней жизни. Парня несло и не в лучшую сторону. Когда он начал смаковать "интимные моменты" его взаимоотношений с Беллой Ахмадулиной, я вынужден был прервать пошляка. Резко вошел в комнату и зажег свет (интеллектуалы сидели при свечах). "Так кто тут со мной недавно пил не просыхая и от чьих стихов я плакал и клялся, что сам больше не буду сочинять, и кого называл восходящей звездой русской поэзии?" Хозяйка наконец-то меня толком разглядела и, ахнув, прикрыла рот ладошкой. Остальные "приличные люди" неприлично замерли. А новорожденный дарницкий Хлестаков неожиданно вскрикнул: "Да это же сам Роберт Иванович!" (Все-таки меня он уважал больше других). К счастью, большого скандала не произошло. Я только потребовал, чтобы парень при всех извинился за ложь по отношению к Белле Ахмадулиной. На дворе уже светало. Я дозвонился организатору моих выступлений. И отбыл из "салона", пожав руку только своему попутчику. Вот так я впервые познакомился с киевской "литературной средой"...
Потом наш разговор перешел на спортивные темы, и Роберт Рождественский, как бывший баскетболист, слегка посетовал, что представляемые ему довольно часто вундеркинды не занимаются спортом, а живут "чистой поэзией"... К сожалению, это была наша последняя встреча.